В Полтаве имя Владимира Ульянова долго стояло на табличках и звучало в разговорах. Улицу Ленина переименовали в улицу Небесной Сотни в мае 2016 года по распоряжению главы облгосадминистрации. Ленинский район стал Подольским. Бронзовую фигуру на площади сняли 21 февраля 2014 года; сквер с тех пор хранит другую память. Часть жителей по-прежнему говорит «на Ленина», объясняя дорогу до библиотеки или остановки.

Закон о декоммунизации 2015 года убрал фамилию с официальных адресов, но не из семейных историй и старых квитанций. Полтавцу, который разбирает бумаги бабушки или слышит, как сосед называет улицу по-старому, полезнее знать не лозунги из учебника, а бытовые мелочи. Ниже — подборка фактов о Ленине: о семье, работе до 1917 года, жилье, привычках и формулировках, которые часто читают наоборот.

Речь о Владимире Ильиче Ульянове (1870–1924). Политических оценок здесь нет: только то, что проверяется письмами, полицейскими делами и воспоминаниями близких.

Семейные подробности

Родился 22 апреля 1870 года в Симбирске в семье Ильи Ульянова, инспектора народных училищ. Дома его звали Володей. Отец выслужил дворянство службой в системе образования; мать Мария Бланк знала языки, играла на фортепиано и учила детей читать. Лето семья проводила в Кокушкине: прогулки, сад, позднее охота. Это не «изба бедняка», как иногда рисуют школьные пересказы, а дом провинциального чиновника с книгами и четким распорядком.

В январе 1886-го отец умер от кровоизлияния в мозг. В мае 1887-го старшего брата Александра казнили за участие в заговоре против императора. После этого местное общество отшатнулось от Ульяновых. Мать продала симбирский дом и дальше содержала семью на пенсию и проценты. Владимир годами писал ей не о политике, а о здоровье, комнатах и погоде. Близкие вспоминали, что мать он называл святой; увидеть ее в последние годы жизни почти не удавалось — она умерла в 1916-м, когда он был в швейцарской эмиграции.

Ближе всех в детстве была сестра Ольга; она умерла молодой. Младшие Дмитрий и Мария позднее помогали в подпольной работе. 10 июля 1898 года в церкви села Шушенское он обвенчался с Надеждой Крупской. Брак был нужен, чтобы власти разрешили ей переехать к нему из ссылки в Уфе. Обручальные кольца, по воспоминаниям ссыльных, сделали из медного пятака. Дальше годами рядом жила и мать Крупской Елизавета — типичная эмигрантская «коммуна» из трех взрослых в наемной комнате.

Работа до революции

После казни брата его исключили из Казанского университета за студенческий протест. Юридический курс сдал экстерном в Санкт-Петербурге в 1891 году и получил диплом первой степени. Недолго работал помощником присяжного поверенного в Самаре: мелкие гражданские дела, а не «вождь из гимназии». Псевдоним «Н. Ленин» появился в печати в конце 1901 года. Сам он объяснения не оставил. Семья связывала фамилию с рекой Леной; другая версия — с чужим паспортом Николая Ленина. Обе остаются предположениями.

В апреле 1902 года в Лондоне он подписался как Якоб Рихтер и просил билет в читальный зал Британского музея, «чтобы изучать земельный вопрос». Билет № A72453 выдали 29 апреля. Там он проводил полдня с каталогами, а газету «Искра» печатали на Clerkenwell Green. Немецкий, французский и английский он читал сам; польский и итальянский учил позднее. Это было ремесло публициста в эмиграции, а не кабинет министра.

Жилье в разные годы

Собственного жилья у него не было. Симбирский дом принадлежал родителям. В сибирском Шушенском (1897–1900) жили в крестьянской избе: переписка, охота на уток, каток на реке, который расчищали вместе с соседями. После ссылки — череда наемных комнат в Пскове, Мюнхене, Женеве, Париже, Кракове, Берне и Цюрихе.

В Лондоне в 1902–1903 годах снимали первый этаж на Holford Square у вдовы за один фунт в неделю. Ели овсянку, вареную картошку и чай, вовремя платили и гладили домашнюю кошку. В Берне за семнадцать месяцев сменили четыре адреса: одной хозяйке не подошел дневной свет лампы, другой — то, что жильцы не ходили в церковь. В Цюрихе в 1916–1917 годах комната была на Spiegelgasse 14, в доме сапожника Титуса Каммерера. Из окна тянуло запахом колбасного цеха. Швейцарский национальный музей описывает то утро 15 марта 1917 года так: поношенное пальто, грубые ботинки работы хозяина и короткая дорога до витрин «Neue Zürcher Zeitung», где он прочитал о падении монархии.

Источник: воспоминания Надежды Крупской и материалы Swiss National Museum о цюрихском периоде 1916–1917 годов.

Повседневные привычки

Распорядок был жестким. В гимназии сам вставал в семь, повторял уроки до завтрака. Позднее в библиотеках мог сидеть до закрытия. Крупская вспоминала овсянку, которая у нее часто пригорала, и шоколадку раз в неделю — единственную «роскошь» прогулки на Zurichberg. В Париже ездил на велосипеде и тяжело переживал его кражу. В шахматы играл часами; однажды сквозь сон кричал о ходе конем.

Читал быстро: Тургенев, Толстой, роман Чернышевского «Что делать?» — еще с молодости. Обычные музеи его утомляли; исключение — справочный отдел лондонской библиотеки. Курил недолго в казанские годы и бросил после замечания матери — уже окончательно. Любил горы и длинные пешие маршруты. Охота была скорее поводом выйти из комнаты: сестра Анна писала, что терпения стрелка ему не хватало.

Распространенная ошибка выглядит так: в разговоре на остановке или в комментарии под старым фото говорят, будто «Ленин» — настоящая фамилия бедного рабочего, который всю жизнь провел в бараке. Из этого вырастает ложное представление: человек с бронзы будто не имел ни диплома, ни счетов за комнату. На самом деле фамилия была Ульянов, диплом юриста — 1891 год, а жилье — наемное, тесное, с графиком оплаты. Правильнее смотреть на квитанцию и письмо, а не на постамент.

Что означали известные формулы

«Что делать?» 1902 года — не абстрактный призыв «сделать революцию завтра». Книга предлагала конкретный механизм: одна общероссийская газета как нить, которая сшивает разрозненные кружки. Историк Ларс Ли в исследовании «Lenin Rediscovered» настаивает: текст написан в логике тогдашней европейской социал-демократии, а не как инструкция «интеллигенты вместо рабочих». Газета должна была дать общий язык комитетам, которые иначе не слышали друг друга.

Это похоже на один городской информационный листок для всех домовых комитетов Полтавы: пока его разносят, появляется общая повестка дня. Аналогия обрывается там, где за листок берутся жандармы — тогда «нить» становится делом конспирации, а не объявлением в подъезде.

«Мир, земля, хлеб» в апреле 1917 года были тремя бытовыми требованиями: выход из войны, земля крестьянским комитетам, продовольствие городам. «Вся власть Советам» означала передачу полномочий советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, а не любому человеку на балконе. Формулы впоследствии оторвали от даты и места; без даты они звучат как универсальная надпись на стене, хотя писались под конкретную неделю дефицита и фронта.

Что это значит для жителей

Для полтавца эти детали нужны там, где старое название еще живет в речи. «На Ленина» в разговоре с водителем маршрутки — это улица Небесной Сотни от Европейской до проспекта Мира, с библиотекой и бывшей площадью монумента 1960 года. Понимание того, что за фамилией стоял человек со счетом за комнату и расписанием библиотеки, уменьшает путаницу в семейных бумагах 1960–1980-х, где адрес еще советский.

Подборкой удобно пользоваться как словарем мелочей: когда в школе снова всплывет фамилия, когда в архиве ЖЭКа попадется старый бланк, когда сосед объясняет дорогу «как раньше». Критерий простой — дата, адрес, документ. Если факта нет в письме, билете или метрике, его лучше не достраивать из анекдота.

Оговорка такая: воспоминания сестер и Крупской писались в разное время и под разным давлением цензуры; отдельные бытовые сцены расходятся в деталях. Где нет согласия источников, остается пробел, а не «семейная тайна с экскурсии».